jackie's answering machine.
Обстукивало стены в поисках вакуума, или может только кусочка кислорода, время отчаянно билось в окно, ломало когти, пытаясь вскрыть дверь, а потом мои вены. Потом, ещё чуть-чуть - и стало снегом. Чистым, воздух постиран и выветривается. Мы же где-то поймали мост и молча шагаем рядом, в каждом по окрылённой душе. И тебе так нравится, что я её выпускаю, как я её выпускаю, на ночной полёт. По оконным крестам, мозайкам новостроек. Время. Одиночество, не вовремя. Не сейчас.
× × ×
Обстукиваю стены в поисках кусочка воздуха. В вакууме. Обстукиваю перевёрнутый стакан в поиске трещены. Время вальсирует, в своём странном проклятии, не в силах вырваться из этого холодного и прекрасного танца, прелесть Зимы не обольщает время, время боится. И, не в состоянии сбежать, судорожно рвётся на ветру, разбивается об асфальт. Тебе, марганцовый снег. Звёзды со стен. Душу время, моё. Душу, и оно бьётся всё тише, в его железной клетке с пластмассовым окном и двумя стрелочками. Душу, тебе. Ты не можешь спать, когда оно стучится на волю. Поцелуями легонько сдуваю сон с твоих век, зря, всё начинается сначала. День - и
я бьюсь в стакане за капельку кислорода. Одиночество, опоздало. Поздно.
× × ×
Жую снег, последнии сосульки. Где-то поездамипоездами, в шарфы, табак разлетается на ветру. И я погибаю, в огнях, и хочу поездами в Кортону, хочу остаться и не обьясняться, почему сначала всё было мирно и красиво, и почему теперь так некрасиво и душно. Не мне оправдываться, и не мне девочкой. Человеком, пожалуйста. Но, снег попал в обувь, когда я танцевала с ветром его Last Waltz, мне не быть девочкой, какое-то подземное солнце варит воду, поэтому верно мои послания на снегу не застали тебя. Из книг и писем и картин варят бумагу, из статуэток и правосудий бронзу, из снега варят время. Оно бьётся внутри часов, но когда-нибудь на столе останутся осколки пластмассовой крышечки и пара цифер. Одиночество безвременно.
× × ×