jackie's answering machine.
там были облака. много
и море, загнанное в кольцо скал, довершенное закатом. было тесно,
среди краснокожих людей и этого ампутированого кусочка воды, но
она пахла рыбой и водорослями.
там были облака. вода в воздухе, вода везде, даже в
кране была вода, пахнущая морем. в кроватях был слышен
каждый вздох. Всех, кто когда-то там спал, асфальт отдавал
шагами всех туристов, кто когда-либо терял песок со своих
ступней.
песок, в котором всё ещё формы тел, греющихся между ним и солнцем.
солнце, пахнущее кремом от загара. вода в море, пахнущая
кремом от загара. и туристытуристытуристы.
... а ведь когда-то, в порту причаливали корабли, английские, африканские, турецкие.
привозили чай, экзотические приправы, красивых африканских чёрных девушек, рабов,
цвета кожи сливались и перемешивались, дыхания, темперамент, представления о жизни,
традиции. англичане отчаливали, увозя с собой - что-то. теперь, кажется, что можно увезти
отсюда. в магазинах и лавках одинаковые сувениры, все говорят по английски и по немецки
и по французски, что осталось от Пуэрто Сольер, в котором англичане пополняли запасы
воды и рома, в котором турки вели кровавые бои...
там серпантины, ведущие петлями в горы, там пихты, что растут на камнях, подпирая
душное небо, где-то там - открытое море, синева. а здесь ноги обвивают большие рыбы,
и почти нет волн. самым прекрасным был тот пасмурный день, когда штормило.
где-то там - открытое море. я на дне, под солёной бирюзой, и надо мной - белое
пятно солнца. на глубине снов, потрескивающих солью в ушах, на глубине сознания,
и немного - жизни. где-то там, три года назад я омывала свою горькую любовь
солёной водой, а потом влюбилась в это море. пусть это и было не оно. я благодарна
ему. за то, что оно слизывало мои следы. за что-то я благодарна. морю.
и море, загнанное в кольцо скал, довершенное закатом. было тесно,
среди краснокожих людей и этого ампутированого кусочка воды, но
она пахла рыбой и водорослями.
там были облака. вода в воздухе, вода везде, даже в
кране была вода, пахнущая морем. в кроватях был слышен
каждый вздох. Всех, кто когда-то там спал, асфальт отдавал
шагами всех туристов, кто когда-либо терял песок со своих
ступней.
песок, в котором всё ещё формы тел, греющихся между ним и солнцем.
солнце, пахнущее кремом от загара. вода в море, пахнущая
кремом от загара. и туристытуристытуристы.
... а ведь когда-то, в порту причаливали корабли, английские, африканские, турецкие.
привозили чай, экзотические приправы, красивых африканских чёрных девушек, рабов,
цвета кожи сливались и перемешивались, дыхания, темперамент, представления о жизни,
традиции. англичане отчаливали, увозя с собой - что-то. теперь, кажется, что можно увезти
отсюда. в магазинах и лавках одинаковые сувениры, все говорят по английски и по немецки
и по французски, что осталось от Пуэрто Сольер, в котором англичане пополняли запасы
воды и рома, в котором турки вели кровавые бои...
там серпантины, ведущие петлями в горы, там пихты, что растут на камнях, подпирая
душное небо, где-то там - открытое море, синева. а здесь ноги обвивают большие рыбы,
и почти нет волн. самым прекрасным был тот пасмурный день, когда штормило.
где-то там - открытое море. я на дне, под солёной бирюзой, и надо мной - белое
пятно солнца. на глубине снов, потрескивающих солью в ушах, на глубине сознания,
и немного - жизни. где-то там, три года назад я омывала свою горькую любовь
солёной водой, а потом влюбилась в это море. пусть это и было не оно. я благодарна
ему. за то, что оно слизывало мои следы. за что-то я благодарна. морю.